Новости


Антиглобализм. Движение Slow Food и Экологическое сельское хозяйство: Неужели мы потеряли аппетит? — интервью с Карло Петрини.




В период значительного сокращения потребительских расходов и падения роста продаж органической продукции, может ли мир позволить себе роскошь Slow Food? Лео Хикман встретился с основателем Slow Food, Карло Петрини, который глубоко убежден, что его видение о том, что в каждом районе должны быть фермерские рынки, а владельцы участков земли для выращивания овощей должны объединяться с представителями небольших локальных производств продуктов питания, позволит сформировать совершенно иное отношение к пище и фермерству.

Шесть тысяч человек в один момент поднимаются со своих мест и начинают с энтузиазмом аплодировать. Молодая женщина, стоящая рядом со мной, начинает скандировать: «Карлин! Карлин! Карлин!». Освещение в помещении тускнеет, и, после нескольких рукопожатий с сидящими на первом ряду, Карло Петрини поднимается на сцену, делает кроткий знак, призывающий к тишине, после чего он может начать свое выступление.

Рок звезда? Сам себе гуру? Проповедник суперцеркви? Карло Петрини — или Карлин, как его ласково называют друзья и поклонники, — не принадлежит ни к одной из этих категорий людей, в своей родной Италии он ведет за собой несколько других людей, и в этом вряд ли кто-то может с ним соперничать. Раз в два года гурманы и фермеры со всего мира стекаются в Турин, чтобы принять участие в мероприятии, которое основал Петрини – бывший журналист, писавший ресторанные обзоры для коммунистических ежедневных изданий еще в 1996 году.

Salone del Gusto, слет Slow Food, который проходит раз в два года, является одной из ведущих мировых продовольственных ярмарок, которая привлекает более 180 000 человек в течение пяти дней. С 2004 года Salone del Gusto присоединился к Терра Мадре, конференции для представителей глобальной сети мелких фермерских хозяйств, разделяющих принципы Slow Food, цель которых противостоять угрозам гомогенности, глобализации и экологической неустойчивости.

Всего за несколько часов до выступления на церемонии закрытия, я встретил Петрини на выставке Линготто в предместьях Турина, где происходили схожие события. С балкона мы смотрим вниз на собравшуюся толпу. С одной стороны просторного помещения фермеры от Бенина до Боливии демонстрируют свои товары от платков и семян до сухофруктов и травяных напитков. С другой стороны зала лучшие итальянские ремесленники предлагают посетителям разнообразные сыры, хлеба, масла и мясо.

Мои пессимистические настроения заставляют меня задать ему вопрос, какое же будущее, учитывая сложившиеся экономические условия, ждет этих достойных производителей, когда многие из них уже ощутили удары экономического спада и «тяжелую руку» глобализации.

«Сначала, я очень волновался, поскольку было похоже, что самых бедных людей мира ждут большие проблемы», — говорит он. – «Но одновременно с этим у меня есть и другое предчувствие. Все это может привести к освобождению от фальши, от экономики, основанной на принципе, когда «собака ест собаку». Нам следует вернуться к реальной экономике. И это – наш шанс. Если сельское хозяйство возвращается к экономике местного масштаба, то это должно быть чрезвычайно полезно».

Петрини, начавший кампанию Slow Food еще в середине 1980-х после митинга (неудачного) против открытия «Макдональдса» в Piazza di Spagna в Риме, кажется, заметно поддерживает мысль о, как он называет это, «революции» не только среди производителей, но и среди «сопроизводителей» (этим термином он называет потребителей — слово, которое он не приемлет). Действительно, его крайне левые настроения никогда не уходят далеко на протяжении всей нашей беседы.

«В условиях этой ложной мировой экономики, людям всегда говорили, что они являются крайними и несоответствующими», — говорит он. — «Настоящие пираты были их производными. Наконец, они терпят крах. Это — исторический и эпический момент. Мы теперь в ожидании новой школы экономической мысли. Но ведь эти новые школы могут появляться, как и растения, только если подготовить для этого почву. Должен быть выработаны новые принципы гуманизма, если эта почва действительно может быть вспахана: изменения в человеческих ценностях и изменение в идее о том, что на самом деле означают деньги и что такое богатство. В течение долгого времени в этих вопросах не было достигнуто обоюдности. Это было время эгоизма. Человек считался хорошим только потому, что он был богат и имел хороший автомобиль. Новые принципы гуманизма должны уходить от этого. Более того, постоянное потребление должно прийти к новому пути, суть которого сводится к переработке и повторному использованию».

Петрини говорит уверенно, иногда ссылаясь на положения манифеста и переходя на метафоры, но как он предполагает, задаю я ему вопрос, реализовать все эти надежды? Продажи органической продукции, например, в настоящее время начинают падать, поскольку потребитель вынужден ограничивать свои расходы. Разве Slow Food производителей не ожидает та же участь? В это новое для человечества время, что он скажет тем критикам, которые говорят, что Slow Food — это несколько больше, чем просто прихоть, это элитарная роскошь для немногих богачей?

«За последние 50 лет пища потеряла свою ценность», — говорит он. – «Вот, что должно измениться. Мы должны вернуться к тому, когда к пище относились с уважением, как к чему-то святому. Способность тратить – это фундаментальная характеристика общества потребления. Каждый день в Италии 4000 тонн продуктов питания выбрасываются, и я боюсь, что примерно то же самое происходит и в Англии. [Позже я уточняю эту информацию: в Англии и Уэльсе ежедневно отказываются от чуть менее, чем 10 000 тонн пищи].

«В то же самое время, качественная пища стала символом высокого статуса в обществе. Восприятие сводится к тому, что органическая пища для богатых людей, и это продукт определенной рыночной ниши. Но я ненавижу ниши. Это — то, куда Вы помещаете трупы. Бедные люди всегда заканчивают с низкокачественной пищей, а 4 000 тонн пищи по-прежнему выбрасывается ежедневно».

«Но нам говорят — продолжайте потреблять. И кто же является главным героем во всем этом? Волшебник унции? Нет, это — все мы. Мы идем к нашим холодильникам и открываем их. Но холодильники походят на могилы – то место, куда пища попадает, чтобы умереть. И когда она умирает, она попадает прямо в мусорное ведро. Наши морозильники — то же самое. Мы по-прежнему чувствуем, что у нас должны быть полные морозильники. Все мы присоединяемся к этой извращенной культуре. Этот исторический момент дает нам время для того, чтобы поразмыслить над всем этим. Пока качество считается предметом роскоши, все что бы мы ни делали приведет к катастрофе. На качество должен иметь право каждый. Нам следует начать производить меньше, таким образом сократятся и траты».

Да, он говорит преимущественно, что это означает ограничение потребления мяса и рыбы, двух типов пищи, на которых в настоящее время направлено непропорционально большое воздействие окружающей среды. «Мы не можем продолжать потреблять мясо на том же уровне. Я также верю в возможность питания по принципу места проживания. Но продукты класса пресервов и консервов всегда «путешествовали» по всему миру, и это должно продолжаться. Даже здесь, в Италии, я предпочту немножко Стильтона (сорт жирного сыра) время от времени. Нет, не каждый день и не каждую неделю, скорее один раз в месяц. Вот, что я называю здравым смыслом. То же самое и с мясом. Я теперь приучаю себя есть меньше мяса. Я ем мясо дважды в неделю и один раз – рыбу. Я всегда руководствовался получением удовольствия, а не принципами здорового питания. Но теперь я все больше думаю об умеренности. Я сам себя контролирую. Нам, итальянцам, очень повезло, что у нас есть паста – один из важнейших источников углеводов, я ем ее каждый день».

Еще одним из основных препятствий, перед которым мы оказываемся, подчеркивает Петрини, является фетишизм по отношению к еде. «Мы все переполнены кулинарией, многообразием различных рецептов и т. д. В любой точке мира включите телевизор и вы увидите идиота с ложкой. И каждая газета или журнал считает своим долгом опубликовать рецепт и фото блюда, снятого сверху, как труп. Это одна из форм онанизма или мастурбации. Мы должны нормализовать пищу, а не поместить ее на пъедестал вне досягаемости».

После этого Петрини рисует свое блаженное видение небольших фермерских рынков, расположенных в каждом районе проживания людей, и людей, распределяющих овощи, но он говорит, что только в детском воображении все это может быть достигнуто.

«Мы пытаемся через Slow Food вдохновить людей к возделыванию школьных садов во всем мире. Для детей такой опыт в тысячу раз интереснее, чем чтение книг об этом. Они изучают земельные ритмы. Дети должны встретиться с людьми, которые производят пищу. Это все равно, что учить быть со-производителем. Мои собственные первые воспоминания о еде – это, когда моя мама и бабушка приготовили что-то сразу же после войны. Это было поколение, которое спасало и сохраняло, и никогда бы не выбросило бы вещь. Они лучше сделают заправку для пасты из оставшихся овощей. Но теперь люди просто выходят на улицу, когда они голодны, и покупают себе большой ломоть мяса».

И со всем этим, он встает, иронично посмеиваясь над тем, что он собирается сделать, и признается, что он не ел весь день, и шагает в направлении лабиринта из киосков с едой.

Перевод Пресс-службы ОАГБ

Источник: The Guardian

09.02.2009

  Обратно к списку

 

Created by FORM'A © Общенациональная Ассоциация Генетической Безопасности